Сын погибших чемпионов мира по фигурному катанию пробился на Олимпиаду‑2026 и будет выступать за США
Финал чемпионата США по фигурному катанию в Сент-Луисе стал для 23‑летнего Максима Наумова не просто спортивным стартом, а точкой невозврата. Специальная отборочная комиссия включила его в состав олимпийской сборной США на Игры‑2026 в Милане. Для фигуриста, который всего год назад едва не бросил спорт после трагической гибели родителей, это решение стало исполнением их общей мечты — и тяжелым эмоциональным испытанием.
Трагедия, которая изменила всё
Январь 2025 года разделил жизнь Максима на «до» и «после». Сразу после предыдущего чемпионата США он вернулся в Бостон, а его родители — чемпионы мира, участники Олимпийских игр и знаменитая спортивная пара Евгения Шишкова и Вадим Наумов — задержались в Уичито, чтобы провести короткие тренировочные сборы с юными фигуристами.
Обратный путь должен был пройти по привычному маршруту: рейс в Вашингтон, затем пересадка. Но самолет, на борту которого находились Евгения, Вадим и несколько фигуристов, при заходе на посадку столкнулся с вертолетом над рекой Потомак. Никто из пассажиров и членов экипажа не выжил. В один миг Максим лишился и родителей, и своих главных тренеров, с которыми был связан не только родственными узами, но и всей своей спортивной биографией.
Первый выход на лед после катастрофы
Вскоре после трагедии Наумов отказался от участия в чемпионате четырех континентов. Он не был готов снова выходить на крупный старт, когда каждый шаг на льду напоминал о родителях.
Первое публичное выступление Максима после катастрофы состоялось не на турнире, а на мемориальном ледовом шоу в память о погибших. Для проката он выбрал программу под «Город, которого нет» Игоря Корнелюка — одну из любимых песен отца. Эта музыка звучала для семьи особым образом еще задолго до трагедии, а в тот вечер стала реквиемом. Прокат Наумова до слез тронул и зрителей, и коллег по цеху: каждый понимал, что он катается не за оценку, а как последний разговор с теми, кого уже нельзя обнять.
Жизнь под руководством чемпионов
С самого детства Максим был на льду — по сути, он вырос на катке. Евгения Шишкова и Вадим Наумов, в прошлом чемпионы мира в парном катании и участники Олимпийских игр, сначала просто брали сына с собой на тренировки, а позже стали его полноправными тренерами.
Их подход к работе был строгим, но по‑семейному мягким. Они не форсировали результаты, но всегда подталкивали сына к тому, чтобы он оставался в спорте ради себя, а не ради чужих ожиданий. Именно родители настояли, чтобы Максим выступал в одиночном катании, а не пытался повторить их путь в парах.
Последний разговор с отцом состоялся уже после стартов в Уичито. Почти час они обсуждали прокаты, рабочие моменты, детали подготовки к олимпийскому циклу и то, что необходимо изменить, чтобы повысить стабильность и реальные шансы на отбор в Милан‑2026. Тогда эта беседа казалась обычной профессиональной дискуссией. Уже потом Максим понял, что именно она фактически стала их последним совместным планом.
На грани ухода из спорта
После известия об авиакатастрофе Наумов всерьез задумывался о завершении карьеры. Он лишился не только родных людей, но и системы — привычного тренировочного процесса, опоры, авторитетов, чье слово было для него законом.
Первые месяцы он жил в состоянии, когда любые разговоры о будущем в спорте воспринимались как что‑то абстрактное и даже неуместное. Идея вернуться на соревнования казалась предательством по отношению к своим чувствам.
Однако со временем пришло другое понимание: родители всю жизнь шли к тому, чтобы их сын состоялся как фигурист и как личность. Останься он вне льда, поддавшись горю, — это было бы полным разрушением всего, что они строили вместе годами. Постепенно мысли о завершении карьеры начали отступать, на смену им пришло тихое, но упрямое желание довести до конца то, что они начинали втроем.
Новая команда и новый этап
На помощь пришли тренер Владимир Петренко и хореограф Бенуа Ришо, которые взяли на себя ключевую роль в подготовке Наумова к олимпийскому сезону. Вместе с ними Максим начал заново выстраивать тренировочный процесс, уже без привычного родительского контроля.
Для него это было не только сменой специалистов, но и внутренним взрослением. Если раньше многие решения принимались в семейном кругу, то теперь фигуристу приходилось самому брать ответственность: выбирать постановки, корректировать содержание программ, распределять нагрузку, слушать свой организм и психику.
Работа с новой командой постепенно вернула ощущение профессиональной опоры. Петренко помог перестроить техническую часть, добавив стабильности в прокаты, а Ришо — углубить хореографию, сделать программы менее юношескими и более драматичными, в которых личная история Максима читается с первых секунд.
Борьба за олимпийскую путевку
До нынешнего сезона Наумов трижды останавливался в шаге от пьедестала на чемпионате США, финишируя четвертым. Это наследовало его статус «вечного резервиста» — достаточно сильного, чтобы быть в топе, но постоянно не добирающего до медалей.
Перед Миланом‑2026 ситуация в американской мужской сборной была непростой. Одна из трех олимпийских квот фактически была забронирована за Ильей Малининым — спортсменом уникального уровня, с которым по сложности контента и набору четверных прыжков соперничать почти нереально.
Зато борьба за оставшиеся две путевки обещала быть предельно плотной: несколько одиночников имели примерно равный набор элементов, опыт и результаты. В этот список входил и Максим. Любая ошибка могла отбросить его за пределы тройки и перечеркнуть четырехлетние усилия.
Историческая бронза и слезы на бортике
На чемпионате США в Сент‑Луисе Наумов выдержал давление. Его прокаты не были идеальными, но главное — он выдержал нервно и сделал то, чего от него так долго ждали: собрался в решающий момент.
После выступления в произвольной программе, уже в зоне «кисс‑энд‑край», Максим достал маленькую детскую фотографию, где он еще совсем малыш, вместе с родителями. На том снимке он вряд ли понимал, что такое Олимпийские игры и каково быть частью большой спортивной истории. Сейчас эта фотография стала символом всей его жизни.
Результат превзошел все предыдущие попытки: впервые в карьере Наумов завоевал бронзовую медаль национального чемпионата. Этого оказалось достаточно, чтобы вместе с Ильей Малининым и Эндрю Торгашевым получить право выступить на Играх‑2026 в Милане. Когда стало ясно, что он в олимпийской сборной, фигурист не сдержал слез.
«Олимпиада — часть нашей семьи»
На пресс‑конференции после объявления состава сборной Максим признался, что в момент, когда понял, что едет на Олимпиаду, первым делом подумал о родителях:
«Мы с мамой и папой много говорили о том, какое значение имеют Олимпийские игры для нас и насколько они — часть нашей семейной истории. Они жили этим, и я вырос в этой атмосфере. Я бы очень хотел, чтобы они были сейчас здесь и пережили этот момент вместе со мной, но я действительно чувствую их присутствие — они со мной».
Эти слова стали не просто красивой фразой для репортеров. По сути, Олимпиада в Милане — это совместный проект троих Наумовых, в котором двое будут присутствовать только в воспоминаниях и в силе характера их сына.
Что значит для него выступать за США
Максим родился в спортивной семье с российскими корнями, но его спортивное взросление проходило в американской системе. Он формировался как фигурист в США, выступал на национальных чемпионатах этой страны и прошел все ступени местной подготовки — от юниоров до взрослых.
Выступление за сборную США на Олимпиаде для него — не отказ от наследия родителей, а продолжение их пути в новой реальности. Евгения Шишкова и Вадим Наумов сами выстроили карьеру сына в американском фигурном катании, и именно они в свое время сделали выбор в пользу этого направления.
В эмоциональном плане Олимпиада‑2026 станет для Максима возможностью показать, что даже после личной катастрофы можно остаться в спорте, не озлобиться, не сломаться и продолжить бороться на высшем уровне.
Психологическая цена олимпийской мечты
За сухими формулировками «отобрался на Игры» в истории Наумова скрывается огромная психологическая работа. Фигурное катание — вид спорта, где ошибка в одну секунду способна перечеркнуть годы усилий. В его случае к этому добавлялся постоянный внутренний диалог с памятью о родителях.
Каждый выход на лед теперь связан не только с оценками судей, но и с молчаливым вопросом к самому себе: «Смогу ли я соответствовать тому, чему они меня учили?» Поддержка новой команды, работа с психологами, попытки найти баланс между скорбью и профессиональной ответственностью — все это стало неотъемлемой частью его подготовки.
Максим не скрывал, что далеко не каждый тренировочный день проходил гладко. Были периоды, когда он выходил на лед с комом в горле, а не с боевым настроем. Но именно способность продолжать работать в такие моменты и стала тем, что в итоге вывело его на олимпийский уровень.
Что ждет Наумова в Милане
Спортивные прогнозы по отношению к Максиму пока осторожные. Конкуренция в мужском одиночном катании на Олимпиаде традиционно запредельная, а квоты у США заняты не только им, но и суперсложным с технической точки зрения Ильей Малининым. Наумов объективно не входит в число абсолютных фаворитов турнира.
Однако уже сам факт попадания на Игры можно считать личной победой. Для него Олимпиада станет не только соревнованием за место в протоколе, но и шансом показать программы, в которых за каждым прыжком, шагом и жестом стоит целая жизнь.
Не исключено, что именно эмоциональная глубина, которую он принес в свой спорт после трагедии, сделает его выступление одним из самых запоминающихся — вне зависимости от того, какое место он займет.
Наследие родителей и новый смысл карьеры
Главный итог этого тяжелого года для Максима — не только завоеванная путевка в Милан. Гораздо важнее, что он смог переосмыслить собственную карьеру. Если раньше Олимпиада была логичным этапом спортивного пути, то теперь она превратилась в символ выполненного обещания — самому себе и родителям.
Как бы дальше ни сложилась его жизнь в спорте — будут ли медали, попадет ли он на следующие Игры, останется ли в фигурном катании в роли тренера или хореографа, — этот момент он, вероятно, будет вспоминать как главный. Момент, когда, пережив страшную потерю, сумел не только вернуться, но и добиться того, о чем они втроем мечтали годами.
В истории Максима Наумова Олимпиада‑2026 — это не только старт в протоколе. Это точка, в которой боль, память, труд и талант сливаются в одно: сын погибших чемпионов мира выходит на лед за себя и за тех, кого больше нет, но кто по‑прежнему определяет каждый его шаг.