Роднина о мифе «лучшего в мире» советского образования и проблемах современной школы
Советская фигуристка, трехкратная олимпийская чемпионка в парном катании (1972, 1976, 1980), а ныне депутат Госдумы от партии «Единая Россия» Ирина Роднина скептически высказалась о распространенном убеждении, что система образования в СССР якобы была «лучшей в мире». По ее словам, у советской школы были сильные стороны, но идеализировать ее и выдавать за эталон некорректно.
«Советское образование лучшее в мире? Мы его где-то сравнивали? — отметила Роднина. — У нас было очень хорошее образование, но сказать, что оно прямо лучшее… В чем-то мы были сильнее, особенно в точных науках, а в чем-то образование было совершенно другим, особенно если брать историю».
Главной претензией Родниной к советской школе стала избирательность и односторонность преподавания истории. Она подчеркивает, что школьников в СССР знакомили не с целостной картиной мировых процессов, а с сильно урезанной и идеологизированной версией прошлого.
«Мы что, во времена СССР изучали историю? — задается вопросом депутат. — Мы изучали историю своей страны и КПСС, и очень вскользь проходили по древности и средневековью». По ее словам, внимание в учебниках и программах смещалось в сторону истории партии и событий внутри СССР, тогда как мировые контексты, альтернативные точки зрения и сложные темы часто замалчивались или упрощались.
Особенно, по словам Родниной, это касалось крупных войн XX века. «Даже если говорить о Первой мировой войне — мы что-то знаем про нее? И про Вторую мировую войну мы что-то знаем? Что-то знаем про войну на территории Африки, какие страны принимали участие?» — перечисляет она вопросы, на которые значительная часть выпускников советской школы внятно ответить не могла.
Роднина подчеркивает, что в советской школе акцент делался прежде всего на события, связанные с СССР. «Мы изучали Великую Отечественную войну и начало и окончание Второй мировой», — напоминает она. При этом целые пласты мировой истории, участие других стран, театры военных действий за пределами Европы, экономические и политические причины конфликтов в школьных курсах, по ее словам, либо не затрагивались, либо присутствовали в максимально сокращенном и идеологически выверенном виде.
При этом она не отрицает сильных сторон советской системы. По словам Родниной, в ряде дисциплин, особенно в математике, физике и других точных науках, советское образование действительно давало серьезную базу, позволявшую выпускникам на равных конкурировать с иностранными специалистами. Однако это, по ее мнению, не дает права объявлять всю систему «лучшей в мире» и игнорировать ее недостатки.
Переходя к современной ситуации, Роднина признает, что российское образование пережило сложный период, особенно в 1990-е годы. «Был период, когда все считали, что образование не нужно. Разве такого не было? В 90-е годы идеалом стало побольше заработать денег, и что для этого не всегда нужно образование», — говорит она. Смена ценностей, резкое падение престижа профессии учителя, общее социально-экономическое потрясение ударили и по школам, и по вузам.
По словам депутата, только спустя годы страна начала постепенно выходить из этого кризиса. «Мне кажется, сейчас это удалось исправить, особенно если брать молодых ребят. Интерес к образованию даже за последние 10 лет здорово вырос», — отмечает она. Молодое поколение, по ее словам, стало лучше понимать, что без знаний и профессиональных компетенций сложно построить устойчивую карьеру и обеспечить себе будущее.
В то же время Роднина подчеркивает, что трансформировать систему образования — долгий и сложный процесс, который нельзя провести «одним махом». «Это же не просто взять и поменять образование. Нужна подготовка специалистов. У нас, на секундочку, в образовании работает 6 миллионов людей, и как эту массу привести к единому? Это очень высокие требования», — говорит она.
Она обращает внимание, что образование — один из самых многогранных и сложных социальный институтов. «Это всем так кажется, что пришел в школу и научился. Ничего подобного», — подчеркивает Роднина. Для того чтобы система работала эффективно, недостаточно только обновить программы или провозгласить новые стандарты. Необходима комплексная работа:
— создание современных учебников и методических материалов, учитывающих как мировую науку, так и национальные особенности;
— постоянное повышение квалификации педагогов;
— материальное и техническое обеспечение школ;
— выстраивание долгосрочной образовательной политики, а не поспешных реформ.
Отдельно она останавливается на роли учителя. По словам Родниной, требования к педагогам за последние годы заметно выросли. «Еще учителя каждый год повышают свою квалификацию, потому что образование меняется на глазах. Не в каждой профессии есть такие высокие требования к людям», — отмечает депутат. Учитель сегодня должен не просто владеть предметом, но и уметь ориентироваться в цифровой среде, адаптироваться к новым форматам обучения, работать с детьми, которые получают огромное количество информации вне школы.
Роднина также отмечает, что изменилось и отношение к образованию на уровне общества и государства. «У нас изменилось отношение к образованию, даже в чисто финансовом плане. Образование сейчас в тройке интересов», — подчеркивает она. По ее словам, это выражается и в увеличении внимания к вопросам школьной инфраструктуры, и в обсуждении содержания учебников, и в более активной дискуссии о том, чему и как нужно учить детей.
При этом дискуссия о том, что именно считать «качественным образованием», не утихает. На фоне ностальгии по СССР многие по-прежнему идеализируют прошлую систему, вспоминая обязательную школьную программу, сильную математику, трудовую дисциплину. Слова Родниной становятся контраргументом к безоговорочной ностальгии: она напоминает, что за внешней строгостью и фундаментальностью скрывалась серьезная идеологизированность и однобокость в важных гуманитарных предметах, прежде всего в истории.
Вопрос преподавания истории в школе становится ключевым в понимании того, какое общество формирует система образования. Одни настаивают на том, что упор должен делаться на патриотическое воспитание и национальные достижения. Другие подчеркивают важность критического мышления, умения видеть сложность исторических процессов и многогранность мировых событий. Позиция Родниной показывает, что даже люди, получившие образование в эпоху СССР и сделавшие успешную карьеру, видят в той модели существенные пробелы.
Современная школа, в отличие от советской, имеет доступ к большему количеству источников, альтернативных точек зрения и международных исследований. Но одновременно с этим возрастает и риск информационной перегрузки школьников, а также появления противоречивых трактовок, с которыми учителю приходится работать аккуратно и профессионально. В этом смысле требование к глубокой профессиональной подготовке педагогов, о котором говорит Роднина, становится принципиальным.
Еще один важный аспект — связь образования с рынком труда и социальными лифтами. В 1990-е многие действительно поверили, что можно добиться успеха без системного образования, опираясь на предприимчивость или случай. Сегодня, по оценке Родниной, общество постепенно возвращается к пониманию, что долгосрочный успех чаще всего опирается на прочную образовательную базу. Это касается и инженерных специальностей, и медицины, и цифровых профессий, и гуманитарных областей.
Наконец, обсуждение советского и современного образования неизбежно затрагивает вопрос о балансе между «знаниями» и «умением думать». Советская школа делала ставку на запоминание фактов, формул, дат, зачастую оставляя мало пространства для дискуссий и самостоятельного анализа. Современная модель стремится — по крайней мере декларативно — развивать навыки критического мышления, проектную работу, способность работать с информацией. Однако в реальности эта перестройка требует времени, ресурсов и серьезной перезагрузки подходов внутри самой педагогической среды.
Выступление Ирины Родниной, в котором она одновременно признает сильные стороны советской системы и открыто говорит о ее слабостях, подводит к важному выводу: сравнивать эпохи и модели образования нужно трезво, без идеализации и огульного отрицания. Важно не только спорить о том, «лучше» или «хуже» было в прошлом, но и использовать опыт разных периодов для выстраивания современной школы, в которой сильная предметная база сочетается с честным, широким взглядом на историю и мир, а статус образования в обществе подкрепляется реальными возможностями для детей и учителей.