«Молодежка» сделала его узнаваемым, но именно «Ледниковый период» открыл актера Ивана Жвакина новой аудитории. В этом сезоне его партнершей на льду стала Александра Трусова — один из самых титулованных фигуристов страны и серебряный призер Олимпийских игр. Для человека, который до проекта едва стоял на коньках, это был вызов максимального уровня.
Как Жвакин попал в «Ледниковый период»
Иван рассказывает, что участие в шоу давно казалось ему чем-то вроде несбыточной мечты. Идея вернулась неожиданно:
агент сообщил, что идет дополнительный набор в проект, хотя обычно всех утверждают еще в сентябре, а съемки стартуют под Новый год. В этот раз сроки сдвинулись — участников собирали уже в декабре, и на подготовку оставался буквально месяц.
При этом базовых навыков фигурного катания у актера не было вовсе. Он признается, что даже не представлял себя в этом виде спорта: на фоне хоккея, которым он интересовался раньше, фигурное катание казалось чем‑то с другой планеты.
«Такое ощущение, что фигурное катание придумали инопланетяне, — смеется Иван. — Человек по природе вообще не предназначен для того, чтобы нестись по льду на тонких лезвиях и параллельно выполнять вращения, шаги, поддержки. Это против логики тела».
Первое знакомство с Трусовой
До проекта Иван почти не следил за Олимпиадами и соревновательным фигурным катанием, но фамилию Трусовой, конечно, слышал. И когда ему объявили, что его партнершей станет серебряный призер Олимпийских игр, он испытал смесь гордости и паники.
«С одной стороны — вау, я буду кататься с человеком, который уже вошел в историю спорта. С другой — сразу стало страшновато: Трусова — достояние России. Ошибиться в такой ситуации как будто не имеешь права», — вспоминает он.
Был момент сомнений: тянуть ли на себя такой груз ответственности, входить ли вообще в эту историю. Но отступать никто не предлагал, и в итоге решение было очевидным — идти до конца.
Как строились тренировки
Сначала Иван почти месяц занимался без Саши: отрабатывал базовую технику с тренером, учился не падать на каждом шаге, понимать лед и коньки, освоить элементарные дуги и развороты. Лишь потом к процессу полноценно подключилась Трусова, и начались постановки программ.
«Когда мы познакомились ближе, это было даже мило, — вспоминает он. — Она увидела мой уровень и, кажется, сразу поняла, что работы впереди много. Но лишних комментариев не делала — просто начали тренироваться».
Какая Трусова в жизни
Характер Александры у публики на слуху: многие привыкли видеть в ней жесткого бойца. Иван подтверждает — стержень у нее железный, но при этом Саша не превращается в диктатора на льду.
«Она очень дисциплинированная и требовательная, прежде всего к себе. Но и к партнеру, конечно, тоже. Я просто слушал все ее подсказки без споров. Для меня она была абсолютным авторитетом», — говорит Жвакин.
Самой ценной фразой он называет неожиданно простое: «Расслабься и получай удовольствие».
«Парадокс в том, что в момент страшного стресса тебя просят кайфовать. А ты чувствуешь себя белой вороной — вокруг профессионалы, а ты в ускоренном режиме обязан выдать какой‑то внятный результат», — признается он.
Мало общения, много дела
Вопреки ожиданиям, за пределами льда они почти не пересекались.
«Мы особенно не болтали — только на тренировках перекидывались фразами по делу. Саша недавно стала мамой, ребенку всего полгода. Она приезжала, отрабатывала свое, и сразу уезжала домой к малышу. Я это понимал и спокойно относился к тому, что она не зависает на катке лишние часы».
Скандал вокруг фразы о тренировках
При этом в своем канале Иван однажды высказался о том, что ему хотелось бы больше совместных тренировок, и эти слова мгновенно разнесли. Фразу вырвали из контекста, и актера обвинили в претензиях к Трусовой.
«Если бы я знал, какой хейт это вызовет, ничего бы не писал. Я просто говорил со своей аудиторией о волнении за результат, а не упрекал Сашу. Хотел, чтобы наша пара смотрелась максимально достойно и все закончили шоу без травм», — поясняет он.
По его словам, Александре он сразу разъяснил, что имел в виду, и недопониманий между ними не возникло:
«Она человек мирового уровня, к ней внимание всегда повышенное. Мы быстро все прояснили, она отнеслась спокойно и с пониманием».
Страх ошибки и условия участия
Жвакин подчеркивает, что для него условие участия в шоу было предельно жестким — никаких падений и срывов, особенно на сложных элементах и поддержках.
«Мне сразу сказали: права на ошибку нет. И восемь номеров я провел с этой мыслью в голове. Первый был, по сути, запускающим, знакомством со льдом и публикой. А дальше все шло по накатанной, но напряжение не исчезало ни на секунду».
Особенно сложно было то, что программа съемок уплотнялась. Передача выходит раз в неделю, однако снимают сразу по несколько выпусков.
«Первый раз мне повезло — участвовал только в одном номере. А дальше началось: 2, 2, 3… В финальный заход мы катались три дня подряд. Вот там в голове рой мыслей крутился — от «лишь бы доехать» до «давайте уже еще что‑нибудь усложним»».
О чем он думал перед первым выходом на лед
Перед дебютным прокатом в кадре Иван признается, что его накрыло диким волнением.
«В голове был сплошной вопрос: «Что это вообще такое и как этим управлять?» Актерски особо не развернешься, когда все внимание уходит на технику и безопасность. Первая задача — не снести партнершу и не улететь за борт».
Он говорит, что в тот момент еще не мог по‑настоящему проживать номер как артист — эмоции пришли позже, когда тело немного привыкло к нагрузкам, а страх падения отошел на второй план.
Физика фигурного катания: дыхалка и «любимая» нога
К концу проекта его организм ощутимо сдавал.
«Дыхалки не хватало вообще. Организаторы усложняли нам задачи: больше скорости, больше поддержек, больше переходов. Фигурное катание — это дичайшее кардио плюс постоянная работа на одной опорной ноге. У хоккеистов другая механика, а тут все по‑другому», — объясняет Иван.
Он шутит, что не мог выбрать «любимую» ногу — приходилось работать обеими, но в поворотах резкий перекос все же проявился:
«Мне почему‑то легче было заворачивать налево. Направо — как будто через себя ломал. Мы старались это маскировать постановкой, но внутри я чувствовал, где поле моих слабостей».
С каждым новым номером он чувствовал прогресс:
«Иногда мы разучивали такие элементы, о которых я в начале пути даже мечтать бы не стал. Особенно это касается поддержек — для человека с нулевой базой это вообще отдельная вселенная».
Поддержки: баланс между шоу и безопасностью
Иван признается, что именно поддержки стали для него главным источником адреналина.
«Ты понимаешь: на тебе висит не только номер и оценки жюри — на тебе человек, который весит вполне конкретные килограммы, а ты на коньках, на льду, в движении. Здесь ошибка — уже не просто падение, а потенциальная травма для двоих».
Поэтому каждую новую поддержку они отрабатывали до автоматизма с тренерами, с учетом всех нюансов роста, веса и ощущения баланса.
«Мы осторожно пробовали новые элементы, сначала со страховкой, с тренером. Только когда все движения становились понятными на уровне тела, подключалась полная скорость и партнерша».
Критика Татьяны Тарасовой
Отдельная тема — оценки и комментарии Татьяны Анатольевны Тарасовой, известной своей прямотой.
«Наверное, в какой‑то момент ее слова можно было воспринять как «нещадную критику», — говорит Иван. — Но я понимал: человек такого уровня просто не умеет делать вид, что все хорошо, когда видит недоработки».
Жвакин признается, что поначалу некоторые формулировки задевали, но потом он научился извлекать из них конкретику:
«Я перестал слышать тон и начал слышать смысл. Где‑то не дотягиваю по линии, где‑то по музыке не попадаю, где‑то видно, что боюсь элемента. Когда перестаешь воспринимать это как личное, критика начинает работать на тебя».
Он подчеркивает, что уважает Тарасову за честность и за то, что она одинаково строго относится ко всем, вне зависимости от регалий и статуса.
Реакция арены и зрителей
Еще одно открытие для актера — живой зал. Да, он привык к камерам, но каток и публика вокруг — совершенно другая энергетика.
«Когда ты выходишь и слышишь шум трибун, аплодисменты, крики поддержки — это добавляет драйва, но и давление усиливает. Понимаешь, что каждый твой шаг виден крупным планом. Фигурное катание вообще очень открытый вид спорта, спрятаться негде», — делится он.
Особенно трогательными для него стали моменты, когда зрители поддерживали не только суперзвезд, но и «новичков», которые честно боролись с собой и льдом.
«Когда после сложного проката ты слышишь, как зал встает и хлопает — это как маленькая личная победа».
«Спартак» и спортивный характер
В разговоре с Иваном неизбежно всплывает и тема футбола — он болеет за «Спартак». Это, по его словам, вообще отдельный пласт эмоций и часть его спортивного характера.
«Любовь к «Спартаку» — это тоже про умение страдать и верить до конца, — смеется он. — В каком‑то смысле этот опыт помог на льду: когда ты привык переживать за любимый клуб, легче выдерживаешь и собственные качели — то взлет, то провал».
Спартаковский характер — это про то, чтобы не бросать начатое, даже если все идет неидеально. Эту философию он старался перенести в «Ледниковый период» — дорабатывать элементы, возвращаться к ним снова и снова, не останавливаться на первых неудачах.
Что дал проект самому Жвакину
Иван признается, что «Ледниковый период» полностью перевернул его представление о возможностях собственного тела и психики.
«Я увидел, что границы, которые мы себе рисуем, часто условны. Если тебе вчера казалось невозможным просто проехать по льду, а сегодня ты делаешь поддержку с олимпийской медалисткой — это сильно меняет самооценку. В хорошем смысле», — говорит он.
Также проект научил его работать в режиме постоянного стресса и публичности:
«Тут нет права на плохой день. Камеры, зал, жюри — все видят только результат. И неважно, не выспался ли ты или что‑то болит. В этом смысле фигуристы живут в очень жестком ритме — я на себе прочувствовал, какой это труд».
Отношение к фигуристам после опыта в шоу
После участия в «Ледниковом» Иван стал иначе смотреть на фигурное катание и тех, кто всю жизнь проводит на льду.
«Теперь, когда я вижу по телевизору, как человек делает четверные прыжки или сложные связки на скорости, я понимаю, какой это адский труд стоит за одним этим выходом. Каждый прокат — это годы тренировок, боли, падений. У меня появился огромный респект ко всем фигуристам — не только к звездам, но и к ребятам, которые борются за место в сборной, за выход на лед в небольших турнирах».
Он уверен, что такие шоу, как «Ледниковый период», помогают зрителям увидеть изнанку профессии фигуриста — хотя бы частично.
«Через нас, непрофессионалов, становится видно, насколько сложные вещи спортсмены делают «как будто легко»».
Планы и готов ли он снова выйти на лед
Отвечая на вопрос, вернулся бы он в проект еще раз, Иван задумывается, а потом кивает:
«Скорее да. Теперь, когда я хотя бы понимаю базу, можно было бы больше внимания уделить актерской части, эмоциям, взаимодействию в паре. В этот раз я, честно, был больше сосредоточен на том, чтобы никого не покалечить и самому выжить».
К большому спорту он возвращаться не собирается, но коньки теперь точно не воспринимает как что‑то чужое.
«Иногда даже тянет просто выйти на каток, спокойно, без камер, без судей, и покататься в свое удовольствие. И в этот момент вспоминаются слова Саши: «Расслабься и получай удовольствие»».
Как он теперь видит Александру Трусову
В завершение Иван еще раз подчеркивает, что отношение к Трусовой у него исключительно уважительное.
«Саша — это человек невероятной внутренней силы. Она молодая, но уже сделала для спорта больше, чем многие успевают за карьеру. При этом у нее своя жизнь, семья, ребенок, и она умудряется совмещать материнство, публичность и работу. Для меня она — символ того, как можно быть жесткой в деле и при этом оставаться живым человеком, а не «роботом спорта»».
Именно поэтому фраза «Трусова — достояние России» для него не просто красивые слова, а абсолютно искреннее признание.
«После того, как мы прошли вместе этот путь в «Ледниковом периоде», я еще сильнее понял, насколько она уникальна. И как мне повезло оказаться с ней в одной паре, пусть даже на такой короткий срок».