«Мне дали нейтральный статус, но пришлось завершить карьеру». История гимнастки Дианы Чугунихиной — о сложных решениях, характере и жизни после большого спорта.
В начале этого года призер чемпионата России по художественной гимнастике Диана Чугунихина объявила, что заканчивает выступления. Для многих это было неожиданностью: в период международного отстранения она считалась одной из самых заметных и перспективных гимнасток сборной, рискнула на сложные программы, уверенно конкурировала с гораздо более опытными спортсменками. Год назад Диана одной из первых получила нейтральный статус, но так и не вышла на ковер международных турниров — к тому моменту решение завершить карьеру уже было принято.
В откровенном разговоре Диана вспоминает, как начинала в Ростове, что помогало выдерживать психологическое давление, как давался путь в сборную и почему, несмотря на статус нейтральной спортсменки, она все-таки поставила точку в спортивной карьере.
***
— Как ты вообще оказалась в художественной гимнастике? В Ростове этот вид спорта был тогда на слуху?
— У меня есть старшая сестра, она занималась танцами. Мама поставила передо мной выбор: пойдешь по ее пути или попробуешь гимнастику. Мне, конечно, не хотелось копировать старшую, хотелось чего-то своего — выбрала гимнастику. Начинала я в самом простом зале: для детей условия были комфортные, но для профессионального уровня — далеко не идеальные. Низкие потолки, не было помоста, ограниченное пространство. Сейчас я вижу, насколько изменился Ростов: открылись современные залы, появилось училище олимпийского резерва, есть помост, хорошие покрытия, инвентарь — все, что нужно для роста. Можно сказать, что возможности для маленьких гимнасток в городе заметно расширились.
— Помнишь свои самые первые тренировки? Когда стало ясно, что это уже серьезно, а не просто «кружок после школы»?
— По-честному, сначала я не горела желанием туда ходить. Меня приводила бабушка, и почти каждый раз у входа в зал я плакала и уговаривала ее развернуться и уйти. Но потом наступил момент, когда сопротивление прошло, я втянулась и начала получать удовольствие от тренировок. Первый переломный момент случился, когда меня начали брать на отборочные соревнования: первенство Ростовской области, потом Южного федерального округа. Тогда я поняла, что это уже что-то большее, чем просто прийти, потренироваться и уйти домой.
— Эти слезы и нежелание тренироваться были связаны с какой-то конкретной причиной?
— Думаю, главный страх был из-за растяжки. Нас тянули сильно — как и в любом серьёзном зале по художественной гимнастике. Я знала: сейчас переоденусь, начнется тренировка, а потом нас будут тянуть, и именно это меня останавливало. Телу больно, голова это помнит, и ребенок, естественно, не хочет туда идти. Со временем привыкаешь, учишься терпеть, понимаешь, что без этого никуда, и отношение меняется.
— Что запомнилось с первых серьезных стартов?
— Одни из первых важных для меня соревнований были отборы по Ростовской области. Я там удачно выступила и попала на первенство Южного федерального округа. Там тогда еще выступала Нонна Нянина в личке, у нас была такая стабильная тройка — уже «взрослая» по тому времени гимнастика. Я пробилась в финал, одна девочка очень сильно ошиблась, и в итоге я стала второй и впервые отобралась на Первенство России. Там я увидела Лалу Крамаренко и вообще практически весь основной состав сборной. Это произвело сильное впечатление: живые профессиональные гимнастки, которых ты до этого видел только на видео. Интерес и мотивация после этого выросли в разы.
— Позже у тебя была заметная победа на первенстве России 2022 года. В тот момент уже думала о дальнейшей карьере в сборной?
— В октябре 2021 года проходили «Надежды России». Тогда в юниорскую сборную отбирали 12 человек, а я стала тринадцатой. Это было очень больно и обидно: буквально одного шага не хватило. Я вернулась домой с тяжелыми мыслями, но спустя какое-то время пришло письмо, что нас вызывают обратно на контрольную тренировку к Ирине Александровне Винер в «Лужники». Мы приехали, я показала четыре вида, справилась достаточно уверенно. Потом нас построили, и Ирина Александровна лично выбрала шесть-десять гимнасток, которые ей понравились. А уже в конце 2021 года меня пригласили в Новогорск — так я попала в сборную.
На первенстве России 2022 года мне удалось выиграть упражнение с лентой и взять бронзу в булавах. Для меня это был шок: я только вошла в состав сборной, а тут сразу — золотая медаль, которой до этого у меня вообще никогда не было. Этот успех во многом стал переломным: появилось ощущение, что я действительно могу бороться на высоком уровне.
— Какие были первые эмоции от Новогорска, когда ты уже официально стала частью сборной?
— Вначале было даже не страшно, а, скорее, нереально. Как будто ты попала в другой мир: вдруг осознаешь, что теперь это твоя ежедневная реальность — ты в сборной, живешь и тренируешься в Новогорске. Внутри было много вопросов: «Действительно ли я здесь? Смогу ли удержаться?» Но вместе с этим была огромная радость и чувство благодарности моим первым тренерам — Анжеле Геннадьевне Пискаревой и Александре Сергеевне Ванжа. Мы с ними прошли весь путь: от простого зала в Ростове до вызова в сборную. В итоге радость и удивление перевесили страх, а сам страх постепенно ушел, когда я втянулась в режим.
— Каково тренироваться буквально на соседних коврах с лидерами сборной, с теми самыми звездами, на которых вы раньше смотрели по видео?
— Мы работали рядом с Диной и Аришей Авериными. Часто бывало так: наша тренировка уже заканчивалась, а они еще продолжали заниматься. Я оставалась, сидела и смотрела. Для меня это была огромная честь — находиться с ними в одном зале, наблюдать их работу, пытаться чему-то учиться. Ты видишь, как они отрабатывают один и тот же элемент десятки раз, какой у них уровень концентрации и самоотдачи. Это вдохновляет и одновременно заставляет держать планку. Я до сих пор очень благодарна всем тренерам и девочкам, которые были рядом в тот период — их отношение и поддержка сделали этот труд не напрасным.
— Внутри сборной бывает, что гимнастки помогают друг другу, подсказывают, если видят ошибку? Или каждый больше сам по себе?
— Если мы тренируемся на одном ковре, то, конечно, внутри группы есть взаимодействие. Младшие смотрят на старших, иногда спрашивают, как лучше сделать тот или иной элемент, как справляться с волнением. Кто-то может подойти, подсказать по технике, по работе с предметом, по выражению. Но в художественной гимнастике все равно многое держится на внутренней ответственности: никто не сделает за тебя лишний подход и не вытянет твою программу на соревнованиях. Поэтому помощь есть, но каждый понимает, что главный соперник — это ты сам и твоя неготовность.
***
— Ты говорила, что по характеру ты довольно эмоциональный человек. Как удавалось держать себя в руках на стартах, особенно когда пошли крупные турниры?
— Я действительно очень эмоциональная, и в обычной жизни могу бурно реагировать на многие вещи. Но в спорте со временем вырабатывается «внутренний выключатель». Перед выходом на ковер ты как будто переключаешься в другое состояние: есть музыка, предмет, ковёр и задача, которую ты должна сейчас выполнить. Очень помогал опыт, который накопился через многочисленные старты. Сначала руки трясутся, голова шумит, а потом ты учишься собираться, выдыхать и не думать о судьях и соперницах, а только о своей программе.
— Было ли у тебя выгорание? Тот момент, когда организм и голова говорят: «Я больше так не могу»?
— Да, такие периоды были. Особенно в тот момент, когда стали понятны последствия международного отстранения. Ты тренируешься в бешеном режиме, делаешь очень сложные программы, а горизонта — в привычном понимании — нет: нет чемпионатов мира, Европы, больших стартов, ради которых раньше всё и делалось. В какой-то момент внутри появляется вопрос: «А ради чего я сейчас столько терплю?» И если в начале мы все еще жили надеждой, что ситуация быстро изменится, то потом наступило ощущение затянувшегося ожидания. Это очень давит психологически.
— Год назад ты получила нейтральный статус. Казалось, что вот он — шанс выйти на международную арену. Почему в итоге, имея этот статус, ты завершила карьеру?
— Когда я узнала, что получила нейтральный статус, конечно, внутри все загорелось. Появилась надежда, что я смогу попробовать себя на международном уровне, увидеть, как я смотрюсь среди гимнасток из других стран. Ради этого многие моменты казались терпимыми. Но реальность оказалась сложнее: наличие статуса еще не означает автоматическое участие в турнирах. Есть лимиты, есть конкуренция внутри страны, есть выбор тренеров и федерации, есть требования по форме, по стабильности.
К тому моменту я уже долгое время жила в состоянии ожидания, постоянно готовилась «на всякий случай», но стартов не было. Организм стал уставать, плюс начали давать о себе знать старые травмы. Я понимала, что, чтобы реально драться за место на международном турнире, нужно выдерживать огромный объем работы и при этом не ломаться. И в какой-то момент честно призналась себе: я слишком вымотана, чтобы продолжать в том же темпе. Нейтральный статус сам по себе — это не цель. Цель — выходить и выступать. А возможности для этого у меня так и не появилось.
— То есть решение завершить карьеру было скорее продуманным, чем эмоциональным?
— Это точно не был порыв «сгоряча». Мы с тренерами и родителями долго обсуждали, взвешивали «за» и «против». Я пыталась представить, как будет выглядеть еще один сезон: смогу ли я психологически и физически тащить ту же нагрузку без гарантии стартов. И чем дольше я об этом думала, тем честнее понимала, что сейчас мне нужно остановиться. В какой‑то момент страх за здоровье и ощущение, что я застряла на одном уровне, перевесили желание терпеть дальше в надежде на гипотетический шанс.
— Насколько сильно на это повлияли травмы? Болело ли что-то постоянно?
— В художественной гимнастике, если честно, мало кто тренируется абсолютно без боли. Это постоянные нагрузки на спину, суставы, ступни, связки. У меня тоже были свои проблемные места, которые мы постоянно лечили, подшивали, восстанавливали. Плюс растущий организм, в юниорском и переходном возрасте происходит перестройка, и это тоже отражается на самочувствии. На каком-то этапе мне стали чаще говорить врачи: «Нужно дать организму передышку, иначе последствия потом могут быть очень серьезными». И когда ты понимаешь, что риск долгосрочного вреда здоровью становится все более реальным, приходится делать выбор.
— Что было самым сложным в момент, когда ты уже поняла: все, я завершаю?
— Признаться в этом самой себе. Не тренерам, не родителям, а именно себе. Потому что долгое время твоя жизнь — это режим: подъем, зал, восстановление, снова зал, сборы, соревнования. Ты себя с этим отождествляешь: «Я — гимнастка». А тут вдруг понимаешь, что впереди совсем другая жизнь, и уже без ковра. Было страшно, что я потеряю себя, что без спорта буду никому не нужной. Плюс чувство вины — будто подводишь людей, которые в тебя вкладывались. Но потом пришло спокойствие: я сделала все, что могла, и ухожу не потому, что «сдалась», а потому что дошла до своего логичного предела.
— Как ты пережила первые месяцы после официального завершения карьеры? Часто спортсменам в этот период бывает особенно тяжело.
— Да, первые месяцы были непростыми. Ничего не заменить сразу те эмоции, которые ты испытываешь на соревнованиях. Нет привычного адреналина, нет ежедневной рутины, которая хоть и тяжелая, но очень структурирует день. В какой‑то момент ты просто просыпаешься и понимаешь, что тебе не нужно бежать в зал к 8 утра. Сначала это кажется отпуском, а потом появляется тревога: «А что дальше?» Мне очень помогли близкие люди — они поддерживали, не давили вопросами, давали время адаптироваться. И важно было не застревать в прошлом, а искать что-то новое, что будет также зажигать.
— Чем ты занимаешься сейчас? Связана ли твоя новая деятельность со спортом?
— Полностью от гимнастики я не ушла и, думаю, уже никогда не уйду. Сейчас я больше в роли наставника: помогаю маленьким девочкам, консультирую, иногда выезжаю на сборы как приглашенный тренер. Мне интересно передавать опыт — и технический, и психологический. Я очень хорошо помню, как сама плакала перед залом, как боялась первых стартов, как переживала из‑за ошибок. И теперь хочу, чтобы тем, кто только начинает путь, было чуть легче, чем нам. Параллельно получаю образование, думаю о том, как совмещать спорт и другие сферы — возможно, в будущем попробую себя в судейской или тренерской работе уже более основательно.
— Если оглянуться назад, что ты считаешь самым главным, чему тебя научила художественная гимнастика?
— Наверное, умению не сдаваться после первой неудачи и работать в долгую. Когда меня не взяли в юниорскую сборную и я стала тринадцатой, казалось, что мир рушится. Но именно тогда всё повернулось так, что через некоторое время меня все‑таки вызвали в сборную. Спорт учит принимать боль — и физическую, и эмоциональную, не ломаться после провалов и уважать труд, который стоит за любой красивой картинкой. Еще он учит дисциплине: умению планировать день, распределять силы, брать ответственность за свои решения. Эти качества останутся со мной и вне ковра.
— Если бы у тебя была возможность обратиться к себе той маленькой девочке, которая плакала у входа в зал и не хотела идти на тренировку, что бы ты ей сказала?
— Я бы сказала: «Не бойся, твой путь будет непростым, но он того стоит. Ты познакомишься с удивительными людьми, увидишь, на что ты способна, вырастешь гораздо сильнее, чем можешь сейчас представить. И даже если однажды тебе придется уйти со спорта раньше, чем ты мечтала, всё, что ты проживешь, никуда не исчезнет. Это будет твоя сила, а не поражение».
***
История Дианы Чугунихиной — про то, как иногда приходится делать трудный шаг назад, даже когда формально тебе открывают дверь вперед. Нейтральный статус стал для нее не стартовой площадкой, а последней точкой размышлений. Но выбор завершить карьеру не перечеркнул ее успехи: наоборот, позволил сохранить здоровье, уважение к себе и желание остаться в любимом виде спорта уже в другой роли.