Новый руководитель Международного союза биатлонистов может изменить расстановку сил в мировом биатлоне — и именно с его приходом многие связывают возможное возвращение России на международную арену. В сентябре 2026 года в немецком Берхтесгадене пройдет конгресс IBU, на котором делегаты выберут нового президента организации. Действующий глава союза, швед Олле Далин, руководящий IBU с 2018 года, покинет свой пост, и его место, по сути, уже заранее известно, кому достанется.
Интриги на выборах почти не будет: серьезной борьбы за кресло президента не намечается. На момент подготовки конгресса единственным претендентом на должность главы мирового биатлона стал словенец Тим Фарчник. Формально выборы состоятся, но фактически делегатам предстоит лишь утвердить уже сложившийся расклад.
Сейчас Фарчник входит в исполком IBU, куда был избран в 2022 году. Однако его работа в биатлонных структурах и околоспортивном менеджменте началась задолго до этого. Одной из самых заметных позиций в его карьере стала должность генерального секретаря оргкомитета чемпионата мира по биатлону 2021 года в Поклюке. Для него это была не проба пера, а продолжение большого пути в организации спортивных мероприятий и маркетинговых проектов.
При этом биатлоном круг интересов Фарчника не ограничивался. Он занимался подготовкой и проведением ряда крупных турниров в смежных дисциплинах. В его послужном списке — организация чемпионата Европы 2023 года и чемпионата мира 2011 года по академической гребле, участие в проведении этапов Кубка мира по биатлону, работа на Европейском юношеском олимпийском фестивале, а также координация отдельных этапов престижной веломногодневки «Джиро д’Италия». Такой спектр проектов говорит о том, что будущий глава IBU хорошо разбирается не только в спортивной составляющей, но и в коммерческой, событийной и телевизионной стороне спорта.
До того как заявить о своих президентских амбициях в IBU, Фарчник трудился в национальной системе: с 2015 года он работал в сборной Словении по биатлону. Однако ради участия в выборах ему пришлось покинуть эту должность — согласно правилам и устоявшейся практике, кандидату на высший пост необходимо минимизировать возможный конфликт интересов, связанный с национальной командой.
Помимо деятельности в биатлоне, Фарчник известен как основатель и генеральный директор компании SI EVENTS Ltd — ивент-агентства, которое разрабатывает маркетинговые и коммуникационные стратегии для клиентов в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. Этот опыт особенно ценен для международной федерации: от нового президента ожидают усиления коммерческой составляющей, расширения пула спонсоров и роста доходов от телевизионных прав и медийных активов. Логика проста: чем профессиональнее выстроен маркетинг и промо, тем устойчивее финансовая база вида спорта, а значит — больше возможностей для развития календаря, призовых и поддержки национальных федераций.
С российской стороны будущего президента IBU хорошо знают. Глава Союза биатлонистов России Виктор Майгуров вспоминал, что их знакомство с Фарчиком насчитывает уже много лет. Оба пытались попасть в исполком IBU еще в 2018 году — и тогда каждому не хватило буквально одного голоса. С того момента между ними выстроились рабочие и человеческие отношения, которые Майгуров оценивает положительно.
По словам российского функционера, Фарчник младше его примерно на десять лет, зарекомендовал себя как грамотный менеджер и управленец, который открыт к идеям и новым проектам. Майгуров уверен, что после выборов они обязательно встретятся и обсудят актуальные вопросы, независимо от официального статуса российской стороны. Он не сомневается, что будущий глава IBU не станет игнорировать контакты, тем более с людьми, которых знает лично и давно.
На этом фоне естественно возникает главный для российского болельщика вопрос: может ли приход словенца на пост президента IBU стать шагом к возвращению российских биатлонистов на международные старты, откуда они отстранены с 2022 года? Однозначного ответа сейчас не существует. Решения об участии или недопуске целых стран принимаются не единолично президентом, а системой органов управления IBU — конгрессом, исполнительным комитетом, соответствующими комиссиями. Тем не менее фигура президента играет важную роль в формировании повестки и в том, какие вопросы выносятся на обсуждение, как они подаются и с каким политическим посылом сопровождаются.
Важно понимать, что ситуация с отстранением России имеет не только спортивный, но и ярко выраженный политический контекст. IBU ориентируется не в последнюю очередь на общую линию международного олимпийского движения и крупных федераций, чтобы не выбиваться из общего тренда. Именно поэтому официальная риторика до сих пор была жесткой и достаточно однозначной. Однако смена руководителя нередко приводит к мягкой корректировке курса — пусть и без резких разворотов. Новый президент может, к примеру, инициировать дополнительные обсуждения, предложить дорожную карту по возвращению, сделать акцент на индивидуальном допуске спортсменов или выдвинуть новые условия, выглядящие более гибко по сравнению с прежним подходом.
С другой стороны, ожидать, что одно лишь личное знакомство Фарчника с Майгуровым автоматически откроет двери для российской команды, наивно. Международные федерации сегодня действуют под пристальным вниманием общественности и политиков. Каждое решение по России рассматривается через призму репутационных рисков. Поэтому даже при желании нового президента двигаться к компромиссу, все шаги будут оформляться максимально формально и выдержанно: через голосования, документы, комиссии и с оглядкой на позиции ключевых стран-донооров биатлона — Германии, Норвегии, Австрии, Швеции и других.
При этом у России есть объективные аргументы, которые могут оказаться востребованы в новой конфигурации. Российский биатлон — это крупный рынок, широкая телевизионная аудитория, развитая инфраструктура и потенциальные финансовые возможности, включая спонсоров и организаторов этапов Кубка мира. Для президента, ориентированного на бизнес-модель и рост доходов, игнорировать такой сегмент крайне сложно. Вопрос лишь в том, насколько политический фон позволит этим аргументам прозвучать и быть услышанными без риска для имиджа организации.
Еще один важный момент — личный стиль управления. Олле Далин воспринимался как осторожный, системный руководитель, который старался не идти наперекор общему курсу международного спорта. Фарчник, судя по его карьере, ближе к типу антикризисного менеджера и проектного лидера, привыкшего искать возможности в сложных условиях — будь то строительство репутации небольших организаторов или привлечение спонсоров в не самые коммерчески очевидные регионы. Такой подход иногда подразумевает большую гибкость и готовность искать компромиссы, в том числе и в геополитически чувствительных вопросах.
Однако даже при самом оптимистичном сценарии возвращение России в биатлонную семью, если оно произойдет при новом президенте, вряд ли будет мгновенным и безусловным. Скорее можно ожидать поэтапную модель: сначала обсуждение критериев допуска, затем возможный индивидуальный статус для спортсменов под нейтральным флагом, дальше — переходные сезоны с ограничениями на проведение крупных турниров в стране и лишь потом полноправное восстановление прав. Все это потребует не только политической воли IBU, но и активной дипломатической работы со стороны российского биатлонного руководства.
На фоне всего этого утверждение о том, что «хуже, чем сейчас, уже не будет», звучит не только эмоционально, но и достаточно реалистично. Российский биатлон уже столкнулся с максимальными ограничениями — отстранение от соревнований, потеря статусных этапов, падение интереса к внутреннему календарю со стороны международных партнеров. Смена руководства IBU хотя бы теоретически открывает окно возможностей: при новом президенте всегда есть шанс заново обсудить наболевшие темы, предложить обновленный формат сотрудничества и продемонстрировать готовность к диалогу.
От того, каким будет первый срок Тима Фарчника во главе мирового биатлона, зависит не только судьба российского участия. В повестке — борьба за телевизионную аудиторию на фоне конкуренции с другими зимними видами спорта, адаптация к меняющемуся климату и логистике, развитие летнего и юниорского биатлона, продвижение дисциплины на новых рынках. Если словенец справится с этими вызовами и сумеет укрепить финансовые и организационные позиции IBU, у него будет больше свободы и политического веса для решения конфликтных вопросов, в том числе связанных с допуском целых стран.
Пока же можно констатировать главное: мировой биатлон входит в новую эпоху с президентом, который хорошо знаком с реальным «полевым» спортом, обладает серьезным опытом в организации крупных турниров и коммерческих проектов и имеет личные контакты с ключевыми фигурами в разных федерациях, включая Россию. Насколько все это поможет конкретно российским биатлонистам, станет понятно уже после осеннего конгресса 2026 года и первых решений обновленного руководства IBU. Но само появление нового лица на вершине управления дает повод, как минимум, для осторожного оптимизма и ожидания перемен.