Отсидевший пять лет бывший защитник "Торпедо" Михаил Рекуданов, осужденный за убийство, в разговоре с корреспондентом Алексем Фаткадыновым подробно описал, как его этапировали из следственного изолятора в колонию и чем отличаются так называемые "красные" и "черные" зоны.
***
- Из СИЗО ты сразу поехал в лагерь. Как это выглядело?
- Как только суд огласил окончательный приговор, меня практически сразу поставили на этап. Нас, человек десять-пятнадцать, собрали из разных тюрем, загнали в автозак и привезли на вокзал. Никаких объяснений, в какую именно колонию отправят, никто не давал. Полная неизвестность: ты едешь и даже не понимаешь, где окажешься завтра.
Когда меня выводили, я спросил у одного зэка: "Ты не в курсе, куда этапируют?" Он отвечал: "Слышал, вроде в Пермь". И вот эта фраза меня просто добила - я сразу понял, что попал в серьезную передрягу.
- Почему ты так испугался именно Перми?
- Потому что там тогда были жесткие "красные" лагеря. Это такие зоны, где все контролируют заключенные, которые открыто сотрудничают с администрацией. Они докладывают оперативникам и надзирателям о любом нарушении, о любой запрещенке - телефонах, симках, сигаретах, самодельных ножах. За это их и называют "красными".
А есть другая часть - те, кто отказывается стучать и жить по правилам администрации. Их называют "черными". Между этими двумя лагерями всегда напряжение, иногда доходит до открытого противостояния.
По словам Рекуданова, жизнь в "красной" зоне построена так, что отказ подчиняться может обернуться тяжелыми последствиями.
- Если "красные" приказывают тебе, к примеру, помыть полы или выполнить какую-то работу, у тебя, по сути, нет права сказать "нет". Любой отказ - и на тебя моментально начинают давить. В ход может пойти все: от морального прессинга до избиений. Причем бьют не только заключенные, работающие на администрацию, но и сами сотрудники, если видят, что ты "упираешься" и не хочешь встроиться в их систему.
А если у тебя возникает с "красными" конфликт, им даже не обязательно что-то доказывать - они просто идут к оперуполномоченному или к дежурному и рассказывают свою версию. А твои слова уже никого особо не интересуют.
Бывший футболист подчеркивает, что главное в таких колониях - закрытость и безнаказанность происходящего.
- Тюрьма - это пространство, отрезанное от нормальной жизни. Камеры, бараки, заборы, колючка - и за всем этим своя реальность. Все, что творят сотрудники, как они могут избивать, унижать, прессовать людей, остается внутри. Доказать что-то снаружи почти невозможно: нет видео, нет свидетелей, которые готовы говорить.
В итоге выходит, что любые "ужасы" со стороны сотрудников - избиения, пытки, давление - так и остаются в пределах камер. Им практически всегда все сходит с рук. Многие этого не выдерживают. Я видел людей, которые просто не находили выхода: вскрывались, шли на крайние меры, потому что не могли смириться с такой несправедливостью.
- Звучит как сплошной кошмар.
- В каком-то смысле так и есть. Но нам тогда повезло: вместо Перми этап повернул на Пензу. На фоне рассказов о пермских зонах это уже казалось чем-то более щадящим. Хотя по сравнению с "централом" (СИЗО) все равно было заметно жестче.
***
- В чем именно отличие жизни в лагере от жизни в СИЗО?
- Там вообще все другое. Быт, распорядок, отношения между людьми - все. В следственном изоляторе ты живешь в камере, чаще в тесноте, но с определенной стабильностью: одна и та же обстановка, один и тот же круг людей.
В лагере уже бараки, огромные помещения, постоянное движение, строй, переклички, работа. Даже спальные места другие - в Пензе были максимально жесткие, металлические нары, тонкий матрас, от которых спина просто отваливалась. На "централе" на этом фоне казалось даже комфортнее.
Рекуданов признается, что, узнав, что в их колонию "красных" меньше, чем, например, в пермских, он испытал облегчение.
- В Пензе "красные" были, но их засилья не чувствовалось так сильно. Да, они контролировали какие-то моменты, доносили администрации, но структура была не настолько тотальной, как в некоторых других лагерях. Все равно страшно, напряженно, но хотя бы не полный беспредел.
При этом общая атмосфера там гораздо более тяжелая, чем в СИЗО. В изоляторе многие еще ждут суда или надеются на апелляцию, на условное наказание, на смягчение. В колонии, особенно строгого режима, большинство уже понимают: он здесь всерьез и надолго.
- Насколько долгие сроки вокруг тебя были?
- Там сидели люди по 10-15 лет, есть и те, кто 20-й год тянет. Один парень вообще попал еще в 1998 году. Я заехал в лагерь в 2014-м, а он все еще там. Для него время будто остановилось где-то в конце 90-х.
Помню, как-то он услышал разговор про то, что сейчас почти у каждого есть смартфон. Он реально удивился: для него сам факт, что у обычного человека в кармане целый компьютер, был чем-то диким. Это хорошо показывает, как сильно лагерь отрезает людей от реальной жизни. Ты выходишь - а за забором мир совершенно другой.
***
Отдельная тема - психологическая адаптация к новой реальности. По словам Рекуданова, этап и первые месяцы в колонии становятся для многих самым тяжелым испытанием.
- Ты уже осознал срок, но еще не понимаешь до конца, что это значит в быту. В СИЗО, пока идет следствие, у тебя постоянно есть мысль: "Вдруг еще что-то изменится?" А в лагере уже ясно: все, вот твои годы, живи с этим.
Многих ломает именно это ощущение безысходности. Кто-то сразу пытается встроиться в систему, не высовываться, выполнять все требования, лишь бы не было проблем. Кто-то, наоборот, бунтует, идет на конфликт с администрацией, попадает в ШИЗО, получает новые взыскания и усугубляет свое положение. Очень важно поймать баланс: не стать "красным", но при этом не превратиться в мишень для системы.
Бывший футболист отмечает, что спорт даже в таких условиях помогает выжить.
- Футбол, честно, там уходит на второй план, но физическая активность спасает голову. Отжался, подтянулся, побегал по плацу - уже полегче. В лагере многие начинают заниматься: кто-то качается, кто-то бегает, кто-то пытается устроить подобие турниров.
Это не профессиональный спорт, а скорее способ не сойти с ума, выплеснуть агрессию и заглушить мысли. Я, как бывший игрок, пытался поддерживать форму, хотя понятно, что о каком-то серьезном уровне речи не шло.
Отдельный пласт - отношения между самими заключенными в "красных" и "черных" зонах.
- В "черной" зоне больше держатся по понятиям: там важнее честь, слово, репутация. Да, там тоже хватает жесткости, но она, как правило, идет не по указке администрации, а по своим внутренним законам.
В "красной" зоне многое решается через донос. Если кто-то неугоден, ему достаточно "пришить" нарушение: подкинуть запрещенный предмет, "случайно" заметить нарушение режима, донести. Официально все выглядит законно, а по сути - это инструмент давления. Поэтому там люди боятся лишний раз что-то сказать, кому-то довериться.
Не менее важную роль играет то, как ведут себя сами сотрудники колонии.
- Есть те, кто просто "отбывает" свою смену: пришел, заступил, ушел домой, ему в целом все равно, кто куда и за что. А есть те, кто ловит кайф от власти. Им нравится издеваться, провоцировать, проверять, насколько далеко они могут зайти.
Проблема в том, что почти любое их действие внутри зоны очень трудно оспорить. Попробуй потом докажи, что тебя избили именно они, а не заключенные. Врачи фиксируют травмы, но в акте легко написать: "упал с кровати" или "подскользнулся". И эта бумажка станет официальной версией.
Рекуданов говорит, что самое тяжелое - не потерять себя, находясь годы в таких условиях.
- Система пытается сделать из тебя винтик: чтобы ты не думал, не спорил, не задавал вопросов. В этом и разница между разными лагерями: где-то ты хотя бы можешь сохранить какую-то внутреннюю свободу, а где-то тебя постоянно ломают, заставляют жить по чужим правилам, еще и через унижение.
Многие выходят оттуда с полностью искалеченной психикой. Кому-то проще смириться и стать частью этой системы - но тогда ты, по сути, теряешь себя. Кому-то удается отстоять свои границы, но за это приходится платить нервами, здоровьем, иногда и сроками в штрафных изоляторах.
При этом бывший футболист признается, что даже в таких условиях встречал людей, которые помогали не опускать руки.
- В лагере есть и нормальные, порядочные мужики. Кто-то делился последним чаем, кто-то помогал советом, кто-то просто мог выслушать. Для человека, попавшего из нормальной жизни в такую мясорубку, это очень важно.
Иногда один разговор у барака или на промке значил больше, чем любой пафосный тренинг на воле. Потому что там все без прикрас: либо ты настоящий, либо тебя быстро "считывают".
Подводя итог, Рекуданов говорит, что главное различие между "красными" и "черными" зонами - в том, кому служит система отношений внутри лагеря.
- В "красных" все крутится вокруг удобства администрации: чтобы было меньше проблем, больше послушных людей и больше тех, кто готов донести. В "черных" лагерях, при всех минусах, больше ориентируются на внутренние законы среды. И от того, куда ты попал, зависит, каким человеком ты выйдешь на свободу - если вообще выдержишь и доживешь до этого дня.