Под конец 2025 года в российском спорте случилась редкая и очень яркая победа, да еще и в дисциплине, о которой до сих пор многие имеют стереотипное представление. В Будапеште завершился чемпионат мира по пилонному спорту, где россиянка Ксения Устинова стала лучшей в спортивной дисциплине, набрав 155,033 балла. Серебро и бронза ушли к украинкам Эвелине Борзенко (153,533) и Софии Голобородько (153,300).
Но больше всего обсуждали не сами оценки, а церемонию награждения: украинки развернули желто-голубые флаги, в то время как Ксения, выступавшая под нейтральным статусом, была без флага. Именно этот контраст и вызвал волну споров и эмоций, хотя сама спортсменка мечтала, чтобы в центре внимания была ее победа и сам пилонный спорт.
В большом разговоре Ксения рассказывает, как ей дался этот турнир, что чувствовала на пьедестале рядом с украинками, почему пилон — это именно спорт, а не «танцы у шеста», как справилась с волнением и почему сравнивает свою дисциплину с фигурным катанием.
—
— Какие цели и задачи ты ставила перед собой, когда ехала на чемпионат мира в Будапешт?
— В этом году у меня было сразу два чемпионата мира, потому что в пилоне есть две большие ветки: артистический и спортивный. На артистический пилон у нас был основной упор: там сложная, продуманная постановка, интересная драматургия, костюм, свет — все, что делает номер маленьким спектаклем. Спортивный пилон обычно считается более «сухим» и техническим, и, честно, я не ждала от него каких-то сенсаций.
На чемпионате России по спортивному пилону я была только шестой и вообще могла не попасть в сборную. В итоге третье и четвертое места отказались от поездки, и мне дали шанс. Поэтому я ехала скорее за опытом: думала, что в финал даже не выйду, потому что очень много сильнейших девочек со всего мира. А в итоге все сложилось идеально.
— Пришлось ли менять программу специально под чемпионат мира, чтобы выжать максимум?
— Да, к мировому старту мы программу существенно доработали. Пересобрали композицию: заменили некоторые элементы на более выигрышные по базе, поправили связки, чтобы они смотрелись «чисто» и не забивали руки раньше времени. Чуть сместили акценты — добавили больше силовых элементов в начале и эмоциональный пик ближе к концу. В итоге программа стала и техничнее, и выразительнее, и, как показал результат, более конкурентоспособной.
— Когда объявили, что золото у тебя, какая первая мысль была в голове?
— Что сбылась мечта, к которой я шла несколько лет. Я очень хотела именно титул чемпионки мира в спортивном пилоне. На чемпионат мира я отбираюсь еще с 2022 года, но реально поехать получилось только в 2024-м — сначала санкции, потом сложности с визами. В 2022 году проводился чемпионат мира, но из-за ситуации с СВО туда не допустили и Россию, и Украину. В 2023-м турнир прошел в Швеции, но нам просто не открыли визы. И вот только сейчас я реально встала на ту площадку, о которой мечтала, и выиграла. Это очень мощное чувство.
— Момент на пьедестале, когда украинки стояли с флагами, а ты — без, вызвал очень разную реакцию. Как это выглядело с твоей точки зрения?
— Мне искренне обидно, что мы выступаем без флага. Я очень люблю свою страну, горжусь тем, откуда я, и мне хочется, чтобы было видно, что такие сильные спортсмены — из России. А в итоге больше всего обсуждают не саму победу, не труд, не элементы, а одну фотографию с подиума, где я стою между двумя украинскими спортсменками.
Популярность ко мне сейчас пришла в том числе из-за этого кадра, и немного горько от того, что в центре дискуссии не спорт. Хотя для меня внутренняя победа — это то, что я смогла показать чистое выступление и стала первой, несмотря ни на какое давление.
— Как строилось общение с иностранными спортсменками на турнире? Было ли ощущение какого-то негатива?
— На самих соревнованиях мы никакого реального давления не чувствуем. Общаемся с девочками из разных стран абсолютно нормально: они поздравляют, обнимают, шутим, переписываемся. Атмосфера между большинством сборных очень дружелюбная, все понимают, сколько труда стоит за каждым выходом на пилон.
Исключение — украинская сборная. Им запретили с нами контактировать: не здороваться, не жать руку, не обниматься, не разговаривать и даже не смотреть в нашу сторону. Поэтому какого-то общения нет вообще. Это странно и непривычно, но мы к этому уже относимся как к данности.
Когда по бокам меня на подиуме расправили флаги, давление, конечно, ощущалось. Но в тот момент я сама себе напоминала: «Ты на первой ступеньке, ты сделала свою работу». Это ощущение перекрывало все.
— С кем из зарубежных спортсменок ты особенно сдружилась?
— У меня хорошие отношения с девочками из Италии и Венгрии. Мы общаемся на английском, обсуждаем тренировки, элементы, иногда делимся какими-то фишками. Видно, что у них количество тренировочных часов часто меньше, чем у нас, да и менталитет чуть другой — у нас все-таки более жесткая школа, больше дисциплины, иногда даже фанатизма. Но они тоже огромные умницы, выкладываются по максимуму, и всегда приятно видеть, как растет уровень пилона во всем мире.
— После возвращения российских спортсменов на международную арену многие боятся предвзятого судейства. Ты сталкивалась с заниженными оценками?
— На этом чемпионате мира, наоборот, сделали все, чтобы снять любые разговоры о предвзятости. Из судейской бригады убрали и российских, и украинских специалистов, чтобы не было ни «подтягиваний» своих, ни сознательного занижения. Я чувствовала, что судят честно: кто откатал сильнее и чище — тот и выше. Результат полностью совпал с тем, как я сама ощущала свою прокатку и прокат соперниц.
— Как ты борешься с волнением перед выходом на площадку?
— Это одна из самых болезненных тем для меня. Волнение у меня очень сильное: я прям физически могу трястись, руки «горят», дыхание сбивается. Из-за этого начинаются срывы элементов, падает артистизм, взгляд тускнеет — все, на чем мы так долго работали.
Я начала заниматься с психологом, и это реально дало результат. У меня появились свои техники: дыхательные упражнения, настрой перед выходом, определенный ритуал разминки. Я стараюсь не смотреть выступления соперниц до своего старта, не слушать оценки — чтобы не «накручивать» себя лишний раз. Уже после своего проката могу спокойно отсматривать, анализировать, но до — максимально в своем коконе.
— Ты работала с обычным психологом или сразу со спортивным специалистом?
— Сначала мы обратились к обычному детскому психологу в Кемерове, по рекомендации. Но глобально это мне тогда не помогло — разговоры были полезные, но не очень прикладные именно к соревнованиям. Потом тренер и мама настояли, что нужен человек, который понимает специфику спорта, стартового стресса, работы под давлением.
Через знакомых нам дали контакт спортивного психолога Анны Цой из Новосибирска. Она работает именно с профессиональными спортсменами. Мы начали регулярные сессии, и примерно через несколько месяцев я заметила, что волнение осталось, но перестало меня «парализовывать». Я научилась переводить его в рабочее состояние. Сейчас мы уже не занимаемся, но тот фундамент, который мы заложили, до сих пор очень помогает.
— Бывают ли моменты, когда тренер смотрит выступления соперниц и в последний момент меняет тебе элементы или стратегию?
— Резко все менять в пилоне почти нереально. Это же не командная игра, где можно изменить тактику «по ходу матча». Программа отшлифована до автоматизма, каждая секунда распределена по нагрузке. Но, конечно, тренер смотрит соперниц и может что-то подкорректировать.
Иногда перед выходом мы можем решить: «Делаем более сложный вариант элемента» — если видим, что уровень финала очень высокий и нужно ризикнуть. Или наоборот, если у меня есть микротравма, тренер может сказать: «Сделай сегодня безопасный вариант, главное — чисто». Это скорее тонкая настройка, а не тотальная перестройка программы.
— Многие до сих пор считают пилон чем-то «несерьезным» из-за ассоциаций со стриптизом. Как ты реагируешь на такие стереотипы?
— Вначале было очень обидно. Ты тренируешься по пять-шесть раз в неделю, с синяками, с мозолями, с сорванной кожей на руках, а тебе говорят: «А, это те самые танцы в клубах?» Сейчас я уже гораздо спокойнее к этому отношусь.
Спортивный пилон — это абсолютно другая история. Жесткий регламент по костюмам, никакой эротики, все подчинено спортивным правилам. Есть четкие требования к элементам, к технике, к безопасности. По ощущениям это смесь гимнастики, акробатики и фигурного катания — только вокруг вертикальной опоры.
Мне кажется, чем больше людей видят наши выступления на крупных турнирах, тем быстрее уходит этот стереотип. Когда человек своими глазами наблюдает, как спортсмен висит вниз головой только на силе рук или зажимает пилон боком корпуса и при этом делает вращение в нескольких плоскостях, вопросы про «несерьезность» заканчиваются.
— Расскажи, как вообще ты пришла в пилонный спорт. У тебя был какой-то спортивный бэкграунд?
— Как и у многих девочек, все началось с детского спорта. В раннем возрасте я пробовала и танцы, и гимнастику, и акробатику. Мне всегда нравилось что-то связанное с пластикой, прыжками, силовыми элементами. В пилон я попала почти случайно: подруга позвала «на интерес», на пробное занятие.
И вот это состояние после первой тренировки я помню до сих пор: с одной стороны, ничего не получалось, с другой — внутри такое бешеное желание вернуться и сделать лучше. Пилон очень «цепляет» тем, что прогресс виден буквально по неделям. Ты еще месяц назад не мог просто залезть наверх, а сегодня уже держишь первый силовой элемент. Это затягивает. Сначала хобби, потом первые соревнования, дальше — регион, Россия, сборная, и вот я уже стою на пьедестале чемпионата мира.
— В твоем описании пилона очень много параллелей с фигурным катанием. Ты и сама его любишь?
— Да, я реально считаю, что у наших видов спорта много общего. И там, и там есть сложная техническая база, и оценка артистизма, и работа с образом, музыкой, костюмом. Оба вида очень зрелищные и в то же время жестокие к ошибкам: одна неточность может стоить тебе медали.
Я слежу за фигурным катанием, особенно за нашими ребятами, которые сейчас оказались в похожей ситуации — без флагов, без возможности выступать на главных стартах. Истории многих фигуристов мне очень откликаются: огромный труд, давление, конкуренция, травмы. И при этом они выходят на лед, как ни в чем не бывало, и делают свое дело.
— Как ты относишься к разговорам о том, смогут ли российские фигуристы вроде Петросян и Гуменника поехать на Олимпиаду, и видишь ли ты параллели с ситуацией в пилоне?
— Я не люблю делать прогнозы, потому что на уровне большой политики спортсмены мало что решают. Но человечески мне очень их жалко. Ты растешь, готовишься к одной точке — Олимпиаде, а в какой-то момент тебе просто говорят: «Ты не поедешь». В этом смысле я понимаю, что нам в пилоне пока повезло больше: международные старты хоть как-то, но доступны.
Параллели очень заметны: и фигуристы, и мы оказались в положении, когда нужно доказывать свою силу без флага и гимна. Ты выходишь не как представитель страны, а как «нейтральный» спортсмен. И в этот момент особенно важно помнить, ради чего ты вообще начал заниматься спортом. Не только ради флага, но ради самого процесса, ради своего пути.
— Есть ли у пилонного спорта шансы когда-нибудь попасть в программу Олимпийских игр, как фигурное катание?
— Разговоры об этом идут давно. Пилон уже признан во многих странах именно видом спорта, регулярно проводятся чемпионаты мира и континентов, есть четкая система судейства. Формально база для олимпийского статуса постепенно создается.
Сложность в том, что у нас до сих пор сильный шлейф стереотипов. Плюс нужны годы, чтобы выстроить систему отбора, квоты, континентальный баланс. Но я уверена: рано или поздно пилон станет одной из глобальных дисциплин. Он зрелищный, динамичный, понятный зрителю, а по уровню физической нагрузки спокойно может конкурировать с любыми акробатическими видами.
— О чем ты мечтаешь дальше, после титула чемпионки мира?
— Золото чемпионата мира — это не точка, а скорее старт новой главы. Во-первых, хочется закрепиться на этом уровне, подтверждать результат, а не остаться «чемпионкой одного старта». Во-вторых, мне очень интересно развиваться и в артистическом пилоне, создавать яркие, запоминающиеся программы, которые будут трогать зрителя.
Еще одна мечта — чтобы в России было больше залов, профессиональных тренеров, детских групп именно по спортивному пилону. Я хочу, чтобы родители не боялись отдавать детей в этот вид, а понимали, что это такая же серьезная школа дисциплины, силы и красоты, как гимнастика или фигурное катание. И, конечно, мне хочется, чтобы когда-нибудь я смогла выйти на международный старт под российским флагом. Это будет совсем другое чувство.
— Если бы тебе дали возможность в одной фразе объяснить скептику, почему пилон — это спорт, что бы ты сказала?
— Я бы попросила его встать к пилону, провисеть хотя бы 10 секунд на одной руке, а потом попробовать сделать хоть один вращательный элемент, не падая. И после этого мы бы еще раз вернулись к вопросу, спорт это или просто «танцы».